Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

Всячина.

Оглавление к журналу.

Желающих о чем-либо меня спросить, что-либо мне сообщить, побеседовать со мной виртуально или увидеть меня живьем (в Тель Авиве) прошу писать сюда.

Прошу обратить внимание: в этом журнале крайне не поощряются недоброжелательные споры, язвительный тон в адрес участников разговора, а уж тем более - бранные выражения. За попытки проповеди антисемитизма, антиаравизма, антимусульманства и антихристианства - немедленный бан. То же самое ожидает тех, кто будет выражать неуважение к геям, стрейтам, черным, белым, лиловым, полосатым, клетчатым и проч.

Любителей политики прошу ознакомиться с кратким изложением моей антиобщественной позиции.
Этот журнал - не место для злобы. Это место для доброжелательной беседы, в рамках которой любое ваше мнение приветствуется.

Сад расходящихся Петек.

Барочный мир — это сцена, где человек, сам того не осознавая, играет перед невидимыми зрителями комедию, автора которой он не знает и чей смысл от него ускользает. И поверхность моря (говорят нам произведения Сент-Амана), двусмысленная граница, одновременно прозрачная и отражающая, быть может, является театральным занавесом.

Мир — театр: это предположение неизбежно влечет за собой другое, относительно другого предела реальности, давшее Кальдерону название одной из его “комедий”: жизнь есть сон. Через всю барочную мысль проходит тревожная диалектика яви и сна, реального и воображаемого, благоразумия и безумия. Географическое головокружение, вызванное открытием Нового света (“Наш мир,— говорит Монтень,— только что открыл другой мир, и кто поручится, что это последний из его братьев?”), дополняется метафизическим головокружением, как бы его духовной репликой. То, что мы принимаем за реальность, быть может, всего лишь иллюзия, но кто знает, не является ли зачастую реальностью то, что мы принимаем за иллюзию? Быть может, безумие — это “другая сторона мудрости”, а сон — “чуть более непостоянная” жизнь? Бодрствующее “я” предстает не менее причудливым и чудовищным, чем субъект сновидения, и все существование целиком заражено этой обратимой двойственностью, которая в поэзии Сент-Амана, Теофиля де Вио или Тристана Лермита выражается в теме галлюцинаций.

Жерар Женетт. Обратимый мир.