В защиту чистоты языка или Главная претензия к сленгу.
Сленг служит всем известной социальной цели, точно той же, что и цель любого другого арго, профессионального или еще какого-нибудь - выделить и обособить группу людей, на нем говорящих, чтобы участники группы могли без труда узнать своих и отличить посвященных от профанов. Для этого говорящие пользуются только для них характерными терминами, обычно старательно подчеркивая свое тесное знакомство с ними (например, с помощью уменьшительных суффиксов или фамильярного укорачивания слова - "прога", а не "программа"). Все это самоочевидно и сотни раз описано всеми, кому не лень. И кому лень.

Но вот что подчеркивают дольно редко, хотя это, на мой взгляд, и является самым неприятным - или единственно неприятным - в сленге, яркость которого трудно недооценить: рано или поздно носитель сленга начинает одним и тем же словом обозначать множество разных понятий, особенно требующих тонких и сложных дефиниций. Собеседники его не вникают в тонкости смысла, удовлетворяясь тем, что субъектно-объектные отношения им понятны, а говорящий, которому не приходится задумываться о разграничении оттенков и деталей, постепенно теряет способность их осознавать как нечто дифференцированное. И уже не только в речи разочарование, смущение, обида, гнев и раздражение обозначаются одним и тем же словом "облом", но и в сознании носителей языка они теряют границы, расплываются и приобретают какие-то смутные неопределенно-общие контуры. Вслед за языком деградирует мышление.

Все эти мысли навеяны, собственно, простым отрывком из С. Я. Маршака: "Человек нашел слова для всего, что обнаружено им во вселенной. Но этого мало. Он назвал всякое действие и состояние. Он определил словами свойства и качества всего, что его окружает".

И перестал эти слова употреблять, - добавлю я от себя, - уподобившись пресловутой Эллочке.