Испания проездом; путевой дневник. Кордова.

Прекрасно оформленная столовая в Кордове с милейшей официанткой, где вашей покорнейшей пришлось удовольствоваться одним из самых невкусных омлетов за всю ее жизнь - да и тот сначала попытались приготовить с ветчиной.

Учтите, достопочтенные дамы и господа: вегетарианцу в Испании делать нечего. И даже не только вегетарианцу, но и вообще человеку, который хочет и любит есть то, что обычно неаппетитно называется здоровой пищей, а на самом деле представляет собой вкуснейшую на свете еду. В общем, если в ресторане вы привыкли по-израильски заказывать большой салат, грибной суп и клубнику со сливками на десерт, то в Испании вас ждет горчайшее разочарование - приготовьтесь к тому, что Вам придется питаться тестом на маргарине из белой муки или картофельными запеканками на почти машинном масле.

Довольно давно я играю в забавную игру с новыми друзьями, которые вскоре после знакомства рассказывают мне о сложностях вегетарианского образа жизни - я показываю на дверь ближайшего ресторана и говорю: "Вот тут я найду себе еду!" Ни разу мне не случилось проиграть пари и остаться без вкусного обеда, даже если ресторан оказывался мясным, даже в Вене, где я в течение недели успешно питалась греческим салатом. Ни разу до того дня, как я приехала в Испанию.





Кафе в привычном израильском смысле этого слова не было ни в одном из городов по всему маршруту, но повсюду попадались очень чисто прибранные столовые с прекрасным интерьером, удивительно любезной и предупредительной прислугой, зачастую в жилетах и при галстуках, замечательно узким выбором блюд и сказочно невкусной едой. Довольно скоро я оставила надежду там пропитаться и стала есть за сумасшедшие деньги по разу в сутки в ресторанах гурме, которые можно было найти в некоторых городах, в оставшееся время терпя муки голода. В Иерусалим ваша покорнейшая вернулась похудевшей на три килограмма.

Как такое могло вообще случиться? Средиземноморская, казалось бы, страна с традицией богатого стола, благословленная прекрасным климатом, солнцем и землей, где все цветет и благоухает, где даже на улицах Кордовы плавает тяжелый запах апельсиновых цветов - и круассоны на завтрак?

Мне показалось, что отсутствие культуры питания напрямую связано с низким уровнем жизни в Испании вообще - местные жители, как и современные арабы, точно пытаются наесться впрок того, что раньше было им недоступно или слишком дорого - мяса, морепродуктов, сластей, очищенной муки. Повсеместное питание исключительно мясной пищей напомнило мне постперестроечную российскую колбасу, которая на время стала символом хорошей жизни.

Испанцы вообще производят несколько странное впечатление. Всеобщая почти неправдоподобная услужливость и любезность сочетается в них с какой-то пришибленностью, простите мне просторечное выражение, в особенности заметной в Теруэле. Они как будто не смеют, не рискуют жить хорошо, как будто знают заранее, что им это не по средствам - внутренним средствам, а не денежным.

В этом отношении Андалусия несколько выигрывает - кордовские жители одеваются куда ярче, эффектнее и веселее, чем арагонцы, совсем какие-то серые на вид. В Кордове можно увидеть и юбку мини у юной девушки, и красный галстук с зеленым пиждаком у пожилого импозантного господина, и пояс из металлических блях на черном платье у старой дамы.

Еда, однако же, и в Кордове остается все той же - лишенной фантазии, размаха, радости жизни, лишенной нашего жаркого средиземноморского солнышка. Может статься, что приспособиться к ней как-то и можно, но в том-то и беда, что надо долго приспосабливаться.

И снова я благословила небеса за чудо, случившееся со мною: когда я впервые приехала в Иерусалим, то нашла все вещи в точности на тех местах, на которые, должно быть, я поставила их в прошлой жизни. Ни к чему не надо было привыкать, ни к чему приспосабливаться, ни на какие идти компромиссы. В самые бедные времена можно было из нескольких овощей соорудить салат с черным хлебом и козьим сыром, через каждые сто метров встречалось порядочное кафе, чай приносили в больших чайниках, а уж про супы и говорить-то нечего. И под каждым нам кустом был готов и стол, и...

А дом был везде. Домом был, собственно, сам Иерусалим, каждый житель которого и смеет, и может жить красиво. Почему бы и нет? Хлеб растет, помидоры зреют, солнце печет. Это ли не повод пировать?



Гостиничная столовая в Кордове со свеженакрахмаленным официантом, в которой... Да, вы правильно догадались. Там подавали круассоны.




Кордова заставляет задуматься о цвете и пестроте, которые нам, северянам, так же как и нам, израильтянам, кажутся почти синонимами, вне зависимости от того, употребляем мы эти слова в положительном смысле или в отрицательном.













Несмотря на всю свою яркость, цветастая Кордова почти совершенно лишена пестроты даже там, где соседствует множество мелких деталей разных цветов, которые почему-то остаются вполне независимыми, не сливаясь в общую пеструю картину.











К тому же, чаще всего в Кордове все-таки встречаются более крупные яркие плоскости, как в оформлении домов, так и в одежде местных жителей. В Иерусалиме, пожалуй, такие резкие сочетания чистых броских цветов выглядели бы странно, мы предпочитаем здесь десять разных одежек, надетых одна на другую, каждая со своим рисунком, и это соответствует сложному восточному рисунку города и природы, но кордовские жители чаще комбинируют целые плоскости разных цветов - Кордова ведь и сама состоит из крупных цветных пятен.



Нет, это не терем-теремок. Это Кордовский Красный Крест.



Изразец, обнаруженный случайно на стене в каком-то патио.



Дерево, на котором, вопреки очевидности, не растут голуби.


Еще один пряничный домик в саду - надо понимать, голубятня.